ся улыбнуться, но гримаса боли скривила его лицо. Силин
  повернулся было к двери, но Изольда уже входила в кабинет со шприцем в
  руках.
   -- Куда колоть будем? -- спросила она, оттирая Михаила от кровати и
  неодобрительно косясь на него своими черными глазами.
   -- В плечо коли, на заднице уже места живого нет, -- велел майор, со
  стоном переворачиваясь на бок.
   -- Ну, я пойду? -- спросил Силин.
   -- Изя, отдай ему этот каталог, на память, -- велел Князев жене. Та не
  очень охотно, но выполнила волю мужа.
   -- Миша! -- остановил Силина уже на пороге возглас майора. -- Ты знаешь, я
  за эти полгода совсем по-другому на жизнь смотреть начал. Монеты -- это еще
  не вся жизнь. С собой их в могилу не возьмешь. Все мне кажется, что я самое
  главное в жизни упустил, только вот не пойму что.
   Князев умолк, потом устало усмехнулся:
   -- Может, саму жизнь.
  14. ПЕРВЫЕ НЕПРИЯТНОСТИ.
   Пока Силин мирно дремал на своем спартанском ложе, вокруг него
  медленно, но неуклонно начали сгущаться тучи.
   В то утро у Валерия Николаевича Киреева, второго человека в охране
  Балашовых, было огромное желание остаться дома и никуда не ездить, благо
  хозяева по-прежнему гостили в Швейцарии, и он мог себе это позволить.
  Причина подобного нежелания трудиться имелась вполне уважительная --
  похмелье. С подобным диагнозом с утра на работу ковыляет полстраны, но
  похмельный синдром Киреева был особого рода. Голова у него как раз работала
  нормально,