верхмодные таблетки, просто
  гарантирующие, по словам рекламы, вторую молодость природному фильтру
  организма, а вечером снова разрушал его алкоголем. Хуже всего было то, что
  он сам пристрастился к ежедневной выпивке и уже не мог уснуть, не приняв
  доброй порции шотландского скотча. Это было довольно дорого, большинство
  посольских хлестало родную, дешевую водку, но Киреев любил жить на широкую
  ногу, находя удовольствие и в собственных слабостях.
   Удовольствия кончились в начале девяностых. Очередной дипломатический
  скандал между Соединенным Королевством и тогда еще существующим СССР
  кончился вничью, семь -- семь. Именно по столько дипразведчиков уехали домой
  с обеих сторон. Для Киреева это оказалось настоящей катастрофой. Он слишком
  долго работал на Западе, врос в комфортную жизнь, и талонная нищета России
  просто потрясла его. Все обрушилось как-то сразу: распад Союза, смерть жены
  в банальнейшей автокатастрофе -- пьяный водила на "КамАЗе", выехав на
  встречную полосу, сплющил импортный "форд" как консервную банку. Детей у них
  не было, и Валерий Николаевич ушел в столь "крутое пике", что вынырнул из
  него у самой земли в прямом и переносном смысле, уже экс-разведчиком и
  кандидатом в крематорий. Больная печень сыграла при этом не последнюю роль,
  организм просто перестал принимать алкоголь.
   Надо было как-то жить, на что-то существовать. Надев свой последний,
  пошитый по фигуре костюм, Киреев отправился искать работу. Как оказалось,
  вместе