месте с основной профессией он приобрел множество побочных. Безупречное
  знание трех языков, изысканные манеры, умение произвести впечатление и легко
  поддержать любой разговор очень ценились в кругах нарождающейся российской
  буржуазии. Некоторое время Валерий Николаевич подрабатывал переводчиком,
  затем устроился референтом к одному быстро прогоревшему бизнесмену. Родимый
  цирроз как бы законсервировал его холеное лицо, а благородная седина и
  мощная фигура создавали некоторый ореол импозантности. Одно время его даже
  активно сватали стать во главе некоего инвестиционного фонда, но Киреев
  слишком хорошо знал, что такое "пирамида" не только по истории Древнего
  Египта, и отказался.
   В те времена Киреев мог без труда сколотить состояние, к этому у него
  были все предпосылки: ум, знания, необходимая изворотливость и личное
  обаяние. Но Валерий Николаевич уже перегорел и жаждал только одного --
  максимума покоя и комфорта при минимуме душевных и физических затрат. Именно
  нежелание бороться с русским вариантом сибаритства -- обломовщиной и привело
  бывшего разведчика в охранный кооператив "Геракл". Работа в этом заведении
  была крайне проста и в то же время носила характер сродни театральному
  искусству. Киреев объезжал потенциальных клиентов и красочно расписывал им
  преимущества "Геракла" перед всеми остальными заведениями подобного рода.
  Его коллеги, гориллоподобные ребята, выдерживали удар в челюсть
  американского "Шаттла", но так складно