сов, -- попросил Киреев.
   Шура попробовал подсунуть работнику искусства свою версию облика
  Нумизмата, сотворенную с помощью компьютера, сканера и принтера, но художник
  тут же ее забраковал:
   -- Нет, милый, это не то.
   Пока художник трудился над листом ватмана, Валерий Николаевич
  проинспектировал остальных работников "щита и бронежилета". Все пятеро
  сосредоточенно таращились на мерцающие экраны, при этом героически борясь с
  зевотой. "Кино" им крутили самое скучное в мире, даже не цветное. На экран
  монитора проецировалось изображение сразу трех, а то и четырех камер
  внешнего обзора. Люди из бесконечного потока по Тверскому уже через пять
  минут просмотра казались безликими и однообразными. Сам Киреев, усевшись за
  один из мониторов, разделил печальную участь подчиненных. Довольно скоро у
  него начали слезиться глаза и закралась пессимистичная мысль о безнадежности
  всей этой затеи.
   Но через пятнадцать минут сбоку от него раздался восторженный крик:
   -- Есть!
   Как ни странно, но удача пришла через халтуру. Один из телохранителей,
  фамилия его была Степин, начал потихоньку перематывать пленку в убыстренном
  режиме. Изображение идущих ровной чередой людей сразу превращалось в
  пеструю, пульсирующую ленту. Степин прогнал двадцать минут записи за пять
  минут реального времени, потом повторил фокус. На третий раз на мрачном фоне
  неподвижных домов посередине серой ленты появилась фигура стоящего человека.
  Охранник сразу и не понял,