ловек с жирным загривком и небольшой конусообразной
  головой, украшенной поджатыми волчьими ушами без мочек. Прическа у Гарани
  была в точности как у его телохранителя -- коротко постриженный ежик, только
  седой. Проходившая мимо Наташка радостно приветствовала хозяина своим
  звонким голосом:
   -- Добрый день, Анатолий Егорович!
   Гараня не поленился поздороваться с обычной поварихой кивком головы,
  потом добавил еще что-то словами, отчего Наташка заливисто засмеялась и
  первая прошла в дверь бара.
   Нумизмат по-прежнему не видел лица этого человека. Но и одна тяжелая,
  косолапая походка владельца "Золотого бара" говорила о нем много, если даже
  не все. Дядька был прав, этот человек в своей жизни видел больше плохого,
  чем хорошего, больше тяжелого, чем радостного. Гараня по жизни не шел, он
  проламывался сквозь нее как крушащий вражескую оборону танк. Его многие
  пытались остановить: государство, милиция, своя лагерная братва. Его
  множество раз били и морально, и физически, неоднократно пытались убить.
  Такой человек не привык к сантиментам, и идти просить у него: "Отдай
  коллекцию, Христа ради!" действительно было и глупо, и смешно.
   Гараня прошел в бар, и Силин так и не увидел лица своего врага. Снова
  принявшийся накрапывать дождик плеснул в лицо Нумизмату освежающую порцию
  воды, и он понял, что чересчур долго торчит на пустыре. Со своей заметной
  фигурой он выглядел словно пугало на осеннем огороде. Развернувшись, Михаил
  торопливо