больше всех наград и чинов: "Ты знаешь, что нас только двое,
  тех, кто не может оставить своих постов до самой смерти: ты да я".
   Сделав этот окончательный вывод, Канкрин с облегчением вздохнул и,
  отстранив от больных глаз руку, c улыбкой взглянул на стоящего перед ним
  молодого человека, все это время сохраняющего благоговейную тишину.
   -- Присаживайтесь, Алексей Александрович. В ногах правды нет.
   -- Благодарю вас, Ваше Превосходительство, -- ответил чиновник, осторожно
  устраиваясь на краешке стула. Министр молчал, и молодой человек позволил
  себе нарушить субординацию и первым задать вопрос: -- Как прошла аудиенция,
  Ваше Превосходительство?
   Любой другой из ведомства Канкрина не решился бы на подобную дерзость,
  но к Алексею Соболевскому Егор Францевич явно благоволил. Несмотря на
  молодость лет, тот уже поднялся в табели о рангах до чина коллежского
  асессора и полгода исполнял обязанности чиновника по особым поручениям при
  министре.
   -- Превосходно, -- ответил Канкрин. -- Государь был любезен и в целом
  одобрил работу нашего ведомства.
   Соболевский извлек из слов патрона гораздо больше, чем информацию.
  Успокоенность и явное благодушие в голосе министра подсказали ему, что тот
  больше не волнуется за судьбу своего поста. Значит, останется на своем месте
  и он. Хотя многие из сослуживцев признавали природный ум и блестящие
  способности молодого чиновника, но никогда бы он не стартовал в своей
  карьере столь стремительно