авный модельер монетного двора.
   -- Господа, -- заявил он, поднимая над головой лист бумаги. -- Я уже
  набросал эскиз нового, николаевского рублевика.
   -- Ну вы зверь, Яков Янович! -- воскликнул Еллерс. -- Просто Буанаротти.
   Чтобы получше разглядеть новый рисунок, они втроем -- Рейхель, Еллерс и
  Карнеев -- отошли к окну, любуясь безупречностью работы действительного члена
  Академии художеств.
   -- Лучше и быть не может, -- решил Еллерс. -- Завтра же начнем работу над
  монетой.
   Никто из стоящих у окна не заметил, как Алексей Соболевский быстрым
  движением положил одну из монет из шкатулки в маленький жилетный карманчик.
  Затем он с прилежным усердием лично опечатал шкатулку и отнес ее в один из
  ящиков, готовых к отправке.
   -- Готово, господа! Можно вызывать рассыльных -- и в архив. Извольте
  только расписаться.
   Уже вечером, шагая по набережной Невы к себе домой, Алексей Соболевский
  в который уже раз старался понять, что же заставило его взять
  константиновский рубль. Сунув монету в карман, он первоначально даже не
  понял, что совершил. Лишь много позже до Алексея дошло, что он именно украл!
  Но почему? Словно какая-то высшая, неподвластная ему сила руководила его
  рукой. Случившееся волновало и корежило душу молодого чиновника. По
  молодости лет ему не приходилось впрямую сталкиваться с такими явлениями,
  как взятничество или растрата. Высочайшей милостью своего покровителя
  Алексей быстро перенесся с незначительного