ебления. Силина же темнота в
  подъезде мало волновала. За те пятнадцать лет, что Михаил прожил в доме, он
  на ощупь знал каждую ступеньку крутой, скрипучей лестницы и двигался по ней
  с автоматизмом раз и навсегда запрограммированного робота. При этом он думал
  о посылке, что уже третий день дожидалась его на почте. Судя по цене, это
  был долгожданный альбом с орденами, нагрудными знаками и прочей символикой
  Белой гвардии. Деньги у Силина имелись, но не хватало времени зайти на
  почту. Ашот Аракелян, владелец трех магазинов и автозаправки, очень желал
  въехать в новый дом до дня своего рождения, тридцатого октября, и Силину
  вместе с остальной бригадой приходилось авралить до позднего вечера.
   Нашарив в кармане ключ, Михаил привычным жестом нашел замочную
  скважину, но, уже вставляя его, почувствовал что-то неладное. Звук, с
  которым ключ пропилил своими зубцами по металлу, показался ему чуточку
  другим. Замок был редкий, номерной, да еще и усовершенствованный им самим.
  На него Силин надеялся даже больше, чем на массивную металлическую дверь,
  установленную им задолго до разделения России на тех, кому есть что терять,
  и на тех, кто уже все потерял.
   Но главным был даже не звук. Силину показалось, что от прикосновения
  ключа дверь чуть-чуть отошла от косяка. На секунду он замер, еще не веря в
  беду, стараясь убедить себя, что это ему только показалось. Потом он потянул
  дверь на себя, и она медленно, с тихим скрипом открылась, дохнув на него
  запахом