мата, что выход для него
  свободен. Со вздохом он опустил "фомку" и устало мотнул головой.
   "Ходят тут разные. Нелька и Ромка, молодожены хреновы! И носит их по
  ночам. Замочил бы их сейчас, как Ромео и Джульетту, вот забавно бы было!"
   Он знал обоих, они выросли в этом же дворе, на его глазах. Недели две
  назад они сыграли наконец-то свадьбу и сняли комнату в старом бараке в самом
  конце тупика.
   Сунув "фомку" в сумку, Силин вышел из подъезда, поднял воротник и, еще
  больше ссутулившись под ударами черного ночного дождя, торопливо направился
  в сторону "Золотого бара".
  11. В СТОЙКЕ.
   В эту ветреную и дождливую ночь машин у бара резко поубавилось, но
  Силин с облегчением увидел среди них длинный "понтиак" Гарани.
   "Выздоровел, слава Богу!" -- возблагодарил Господа Михаил за дарованное
  своему врагу благополучие.
   Но уже через час Силин проклинал все на свете: Гараню, Господа Бога,
  этих заевшихся сволочей с толстыми кошельками. Шел четвертый час ночи, но
  никто из завсегдатаев не покинул бара. Михаил промок, казалось, до самого
  позвоночника. Шляпа, куртка, крона дерева, давно сбросившая листву,
  оказались бессильны против настоящего потопа с небес. Все предыдущие ночи
  показались Нумизмату лишь прелюдией сегодняшнего проклятия. Крупная дрожь
  беспрерывно била его тело и заставляла зубы выстукивать что-то похожее на
  последную телеграмму тонущего "Титаника". Он попробовал подойти к окну кухни
  и согреться от идущего от него тепла, но ветер как