з дул сбоку, и Михаилу
  даже не удалось отогреть руки.
   Старые "Командирские" со светящимися стрелками показывали четыре утра,
  но ни одна машина так и не отъехала со стоянки. Силин недоумевал. В холод
  время тянется особенно медленно, он пытался продумать, как попасть в бар и
  очутиться наедине с Гараней, но, казалось, даже мысли замерзли в голове у
  Нумизмата.
   Наконец пятнадцать минут пятого шумная толпа вывалилась из бара,
  выпустив с собой на улицу и грохот ритмичной музыки. Два десятка пьяных,
  счастливых, разгоряченных хозяев новой жизни еще минут десять хороводились
  по стоянке. Кто-то все никак не мог наговориться, двое пытались петь, еле
  выговаривая слова. Вся эта уголовно-торговая братия и раньше собиралась в
  "Золотом" не на собрание общества трезвости, но сегодня они превзошли самих
  себя.
   Потихоньку стоянка пустела. Две машины, разворачиваясь, умудрились
  столкнуться, раздался удар, звон разбитого стекла, ругань, но ни из "рено",
  ни из "опеля" никто не стал качать права, выяснять, кто прав, а кто нет. Со
  второй попытки автомобили все же разъехались и устроили по ночным улицам
  небольшие автогонки.
   "Ну не дай боже кто-нибудь попадется им по дороге,"- подумал Силин,
  прислушиваясь к удаляющемуся реву моторов.
   Вскоре на стоянке осталось только четыре машины и небольшая кучка
  людей. Один из них -- Силин разглядел, что мужик очень невысокого роста, --
  твердил как пономарь:
   -- Арсланчик, ты молодец, ты настоящий джигит!