не
  успеем, то до шести торчать придется.
   По голосу Силин узнал свою "благоверную". Усмехнувшись, он осторожно
  потрогал решетку. Та чуть качнулась, и Михаил успокоился. Значит, никто
  ничего не заметил. Окно, по своему обыкновению, поварихи оставили открытым.
  Вскоре, минут через пять, Силин услышал где-то в глубине бара отдаленные
  голоса, звуки шагов. Продолжала звучать музыка, правда потише. Нумизмат
  решил, что пора, и потянул низ решетки на себя и вверх. Он ожидал жуткого
  скрежета, лязга металла, но жалюзи лишь слабо скрипнули и согнулись в дугу,
  оставив достаточно места, чтобы в образовавшуюся щель смог проникнуть даже
  такой объемный человек, как Силин.
   Михаил подтянулся и осторожно проскользнул в теплое пространство кухни.
  Ему надо было переждать, пока глаза привыкнут к темноте, но Силин шагнул
  вперед и сразу же задел ногой какой-то солидный алюминиевый бак,
  отозвавшийся на столкновение с плитой гулким, приглушенным грохотом.
  Нумизмат тут же перекинул сумку за спину и достал из кармана пистолет. Со
  стороны зала по-прежнему доносилась музыка, и Михаил надеялся, что она
  поможет скрыть его ошибку.
   Но человек, сидевший в баре за своим персональным столиком в углу, все
  же услышал этот странный, неестественный звук. "Крысы? -- подумал он. --
  Странно, раньше вроде не было, да и девки только что ушли".
   Он взглянул на шофера, Алешку, но тот столь глубоко задумался над своим
  ходом, что Гараня не стал его тревожить. Парень