ьше! Не будешь упрекать меня в детском слабоумии. Мой муж обеспечит девочке гувернантку, платные школы всякие... бассейн, балетные танцы...
   Мама: Почему ты плачешь? Нет, ну скажи, почему ты плачешь? В тринадцать лет ты пообещала своей бабушке - между нами говоря, совершенно ненормальной женщине, - что обеспечишь ее дочери уход и семейное тепло. За чей счет? За мой!
   Принять подобное обещание от ребенка взрослый человек может только в конечной стадии слабоумия. Не плачь, а то я сейчас тоже зареву.
   Я: Тебя послушать, так вокруг - одни слабоумные.
   Мама: Нетка, я боюсь за тебя. Что за договор ты подписала?
   Я: Обычный брачный договор. Гамлет на все согласился.
   Мама: А что по этому договору должна делать ты?
   Я: Я не должна рожать детей в первую пятую часть нашей совместной жизни.
   Мама (с сомнением в голосе): А что это такое - пятая часть? Я не поняла - это сколько?
   Я: Двадцать лет.
   Мама: Это... Это получается, что он рассчитывает прожить с тобой сто лет?..
   Я: Нет. Это я рассчитываю. Он ничего о сроках продолжительности нашего брака не говорил. Я подозреваю, что он определил нам всего двадцать лет, а потом... "Они жили счастливо и умерли в один день". Странно, но папочка только что тоже интересовался продолжительностью нашей семейной жизни. Он готов был поспорить, что я упакую мужа уже через десять лет.
   Мама: Упакуешь?.. Во что?
   Я (грустно): В кокон из паутины.
   Стук в дверь. "Тук-тук". Потом пауза, и опять - "тук-тук".
   Голос за дверью: Я хотела бы поговорить с Нефилой Доломеевной, если она не слишком занята. (Ударение на слове "слишком".) Мама (шепотом): Кто это?
   Я (шепотом): Ты не знаешь, можно ли загадывать желание, если окажешься между двумя тещами собственного мужа?
   Мама (шепотом): Я не хочу с ней разговаривать!
   Я (уныло):