акое - погост называется. В других местах не хоронят. Желаю быть сожженным и рассыпанным по лугам. Я не хочу в земле лежать! - Кубрик вскакивает и мечется по комнате, рассекая своей длинной тенью отблески огня на стенах. - Любая сволочь сможет выкопать мой череп!
   - Кубрик!..
   - Ты не понимаешь, как это - когда тебе привезут череп женщины - самого дорогого человека! И вот тут, на лбу!.. - он провел указательным пальцем поверх бровей, - будет написано ее имя и годы жизни! Как раз над двумя дырками глазниц.
   - Как это - написано?.. - От ужаса я влезла с ногами на лежанку и забилась в угол, стараясь спрятаться в шкурку целиком. - Кем?
   - Есть такие писаки, есть! - непонятно ответил Кубрик, но метаться перестал. Из ведра с водой зачерпнул ковшиком и жадно пил, закинув голову и дергая ужасающих размеров кадыком, который на его худой жилистой шее под коричневой тонкой кожей казался инородным телом.
   - А кто тебе привез череп дорогой женщины? - решилась я, когда ковшик булыснулся в ведро.
   - Я уже сказал - свояк привез! Он отнял у меня женщину, увез с собой, а через десять лет приехал сюда!.. - Кубрик топнул ногой в пол. - И привез ее череп с надписью на лбу - "Либхен Краушен". И когда я увидел ее зубы!.. Когда я увидел зубы Любушки... У меня помутилось в голове, а свояк смеялся, а Рута сказала: "Не смотри в глаза этому человеку, он скоро умрет", и спасла меня от желтого дома. Меня не зароют в землю. Только огонь!
   - Ты вчера сам копал могилу для Руты, - тихо заметила я.
   - У нее свои счеты с мертвецами, которые на этом кладбище. Она должна быть рядом с ними. Шутка сказать - там лежат шестеро ее мужиков! А я не могу туда.
   Там свояк похоронен. Я не могу...
   - Значит, Рута сказала, что он умрет...
   - И через месяц - нету свояка! - Кубрик притопнул и развел руки в стороны, словно