стыдно за причиняемые мухе неудобства. Такой вот был тактичный...
   - А по-моему, мы сбрендили, - шепотом поддержала я тему. - Авоська, успокойся. Тили ничего нам не скажет. Предположим, все ее мужья умерли не своей смертью. И что с того? Ты бы призналась своим внучкам в чем-то подобном? То-то же! - уверенно заявила я, не дожидаясь ответа.
   - А может быть, я хочу сходить на могилку дедушки! - продолжает настаивать Агелена.
   - Это несколько проблематично, но вполне возможно, - великодушно разрешает Тили. - Три моих законных мужа лежат рядышком.
   - А как я найду эти могилы? - вредничает Агелена. - Я даже фамилии дедушки не знаю! Ты же ни разу не меняла свою фамилию! Неужели не нашлось ни одной, приятнее на слух, чем Воськина?!
   Я приподнимаю голову и нахожу глазами ее запрокинутое лицо, распознав в голосе близкую истерику.
   - А там нет фамилий, - говорит Тили. - Там есть только имена, но ты сразу найдешь эти могилы. На каждом камне - рыба и крест. И надписи. "Здесь лежит Николушка, первый муж Рутейлы, не разрешающий женщинам и детям смеяться в полнолуние, который слишком серьезно относился к русалкам и не пропускал ни одного хвоста". А снизу - несколько цифр.
   Мы молчим, глядя в небо, подбирающееся все ближе.
   - Что значит - рыба и крест? - спрашивает погрустневшая Авоська.
   - Это наш символ. В пещерах каменного века изображение паука и изображение женщины было почти одинаковым. - Тили отбирает у меня руку и чертит в воздухе пальцем. Сначала - удлиненную восьмерку, потом перечеркивает ее. От ее движения, как от далекого самолетика, накрывшее нас собой вечернее небо шелестит и пенится прохладой, которую потревожила моя бабушка своим горячим пальцем.
   - Про хвосты - это?.. - Я затрудняюсь закончить вопрос. Тили мне помогает:
   - Истинная правда! Он не пропускал ни одной юбки.