дрожать.
   - С-с-сверху или сниз-з-зу? - стуча зубами, спрашивает Агелена.
   - Сверху, конечно, он же умер последним из всех!
   - И ты тогда... Ты сдвигаешь камень с могилы третьего мужа, раскапываешь его могилу, так?.. - Я мысленно похвалила себя за то, что не клацаю зубами, как Агелена. - Чтобы подложить в нее своего очередного любовника?
   - Вот и не так. Я не сдвигаю камень, потому что сначала на могиле почившего стоит деревянный крест с его именем и датами жизни. Я просто убираю крест.
   - Но ты раскапываешь могилу?! - У меня предательски дрожит голос.
   - Нет, - шепчет Тили. - Я ее осторожно разрываю руками! В полночь! При луне! - Теперь она резко садится, неустойчивый стожок кренится и плавно заваливается под наши визги.
   Мы барахтаемся в колючем сене. Еще не совсем стемнело, но луна уже светит вовсю, наполняя наши глаза неземным блеском.
   - Ну вот, теперь придется стожок собирать, - сетует Тили, подмигнув мне.
   Агелена, выкарабкавшись из сена, смотрит на бабушку со страхом. Ее верхняя губа брезгливо вздернута, а глаза полны слез.
   - Агелена, - строго говорит Тили. - Я тебе сказала все, что нужно. После креста я кладу на могилу камень. На камне написаны скромная эпитафия на моего законного мужа и информация о любовнике. Если ты захочешь что-то узнать, ты все узнаешь.
   - Не хочу ничего знать! - кричит Авоська, сбрасывая с себя сено. - Плевать мне на все! Ты ненормальная! Ты!.. Ты больная!
   Она кое-как очистила волосы и сердитым шагом пошла к дороге.
   Мы с Тили плетемся за нею.
   - А разве можно хоронить человека в чужой могиле? - спрашиваю я тихо.
   - Это лучше, чем выкапывать предыдущего и скоблить его череп, - непонятно отвечает она. Эти слова я пойму позже, когда пообещаю похоронить Кубрика.
   - А разве можно хоронить человека и не написать даже