твую, что ты всегда после этого... ускользаешь. Ты - далеко. Ты не получаешь со мной удовольствия?
   Я медленно выдохнула напряжение.
   - А что, если мы сейчас позвоним Марго и скажем, что за ней заедет шофер и привезет к нам на ужин в ресторан? - предложил Гамлет, восприняв мое молчание как согласие на сеанс сексопатолога.
   - Прекрасная идея, - уныло кивнула я головой, отчего большой бант на макушке покачнулся.
   - Осторожно! - забеспокоился Гамлет. - Не тряси бантом, еще слетит, я еле его закрепил!
   - Если твой шофер подъедет на лимузине и в ответ на стенания Марго, что ей не в чем идти, завезет ее по пути в бутик и если он после этого схватит ее за шею, рассвирепев от капризов и восклицаний, Марго только закатит в экстазе глаза, ожидая, пока застегнется ожерелье. Это не моя подозрительная мама. Марго любого подъездного маньяка и насильника доведет до самоубийства своими приставаниями и жеманством. "Какое потрясающе изысканное отклонение! - передразниваю я Марго. - Вы просто уникальны в своем неожиданном желании одновременного оргазма и кровоизлияния! А грудь вы мне потом будете отрезать?... Какую сначала - правую или левую?"
   - Эй!..
   Я дернулась и открыла глаза, обнаружив весьма озабоченного Гамлета, щелкающего перед моим лицом пальцами.
   - Ты в порядке, котенок? Дай-ка посмотрю губки... Хорошо. Повернись.
   Отлично. Так я звоню?
   В тот вечер он водил меня за собой за руку, как слабоумную. Я покорно цокала за ним красными туфлями на шпильке и смотрела перед собой бесстрастно и отрешенно. Как и полагается смотреть идиотке, одетой в бальное платье (до колен), белые чулочки с подвязками (сразу над коленами), с лицом, выкрашенным, как для клоунады, и с огромным бантом из полосы паутинного шелка (это был мой третий отрез от свадебной упаковки), как раз на макушке - Мальвина умерла