но топорщащийся мизинец.
   Сразу же после зачумленного юноши меня поджидала строгая эффектная дама лет семидесяти - учительница английского, которая первым делом заявила, что учить одному языку смысла нет никакого - нужно одновременно осваивать английский, немецкий и французский.
   На этих занятиях мы иногда были вместе с Гамлетом. Мне дама давала упражнения, а сама потихоньку болтала с Гамлетом на разных языках, поправляя его произношение и советуя смотреть фильмы без перевода. "А то тут давеча, представьте только! - переходила она на правильный русский, чтобы и я смогла поучаствовать в ее возмущении. - Переводчик банальнейшее "О, черт!" перевел как "Срань господня!" и причем отвратительнейшим гнусавым голосом! Я согласна - убожество словесных выражений в английском принуждает раздольноязычного русского к самым немыслимым смысловым интерпретациям, но не в такой же степени!
   Только в оригинале, голубчик мой Гамлет, только в оригинале!
   Немецкий мне давался плохо.
   Как-то за обычным после занятий языками чаепитием я спросила у дамы о немецком городе, в котором жители вынуждены выкапывать каждые десять лет своих мертвецов, чтобы захоронить других.
   - Вас это отвращает? - спросила она, подобрав правильное слово. - Да, есть такой город в горах, кажется - Хайлигенштадт, я точно не помню. Все нации, так или иначе, идолизируют своих мертвых. Почему бы не хранить у себя дома черепа родственников? Знаете, когда я думаю о смерти, меня больше всего пугает забвение. И так эгоистично хочется подсунуть что-нибудь значительное о себе на память. Ковер или золотое украшение. А уж череп с именем бабушки в серванте у внуков - это было бы просто великолепно. Но в жизни все перепутано. Больше всего почему-то запоминается боль. Знаете, что я вам скажу? Голубчик, Нефила Доломеевна, вы не в силах выучить немецкий, потому