паниеля; Гамлет говорил, что после смерти дочери Генерал не ходит на охоту - не может видеть крови).
   Я сразу шла на кухню помочь Ирине Дмитриевне, и сорок-пятьдесят минут, проведенные нами вместе, в странном сознании единства душ, в трепетном отношении к таинству огня и пищи, превращались в молчаливое колдовство - мы не говорили почти совсем, мы творили! Пробуя предложенное блюдо, я сосредоточенно углублялась в себя, а потом - по обстоятельствам - либо восхищенно кивала головой, либо со скучным выражением лица поджимала губы: чего-то не хватает.
   Она же просто останавливала мою руку, когда считала, что я перебарщиваю со специями или слишком тонко раскатываю тесто. Как две наркоманки, обожавшие один запах, мы набирали в руку по щепотке засушенного базилика и мяли его в ладони перед высыпанием в харчо или в борщ, чтобы потом стоять рядышком у окна и нюхать пальцы, прислушиваясь каждая к дурману внутри себя. Фиолетовый базилик Ирина Дмитриевна растила сама, тут же, на участке Генерала, в выстроенной в виде космического купола тепличке.
   Нара с Осей тоже проводили время с пользой и удовольствием - они сразу же лезли на чердак, поэтому одевать для этих обедов Нару в приличные одежды было совершенно бесполезно.
   Для Осиной бабушки, боявшейся Нары, как инфекции, эти обеды были трудным испытанием. Уж не знаю, почему она боялась оставлять внука одного с "малолетней вертихвосткой", но нервический ужас и беспокойство превращало ее в настоящую маньячку. И однажды, не выдержав, она полезла на чердак - посмотреть, что там происходит.
   Мы с Ириной Дмитриевной в это время только укрыли кастрюлю с рассольником махровым полотенцем - для полной доводки бульона до нужного вкуса. Только было спонтанно двинулись к окну, чтобы застыть там для обнюхивания пальцев и восторжен! го созерцания цветущего как раз под окном куста