воскресеньям от полудня до пяти вечера. Я даже не скучала по молчаливому колдовству на кухне, потому что Ирина Дмитриевна спокойно терпела меня на кухне Гамлета в другие дни - это раз, и подарила пучок своего сушеного базилика - это два.
   В одно из воскресений Гамлет и Ося, сбежавшие из могильной обстановки бабушкиного послеобеденного отдыха, обнаружили нас с Нарой, весело прыгающих на огромной супружеской кровати в спальне, как на батуте. Ося тут же присоединился к нам, а Гамлет не рискнул - просто постоял, подозрительно улыбаясь, в дверях и ушел чем-то явно разочарованный. Позже признался - он ждал, когда сломается кровать и мы рухнем.
   Сразу же появился вездесущий Ерик - все свое свободное время он проводил в библиотеке с бумагами Генерала - и обозвал наше веселье "полным дебилизмом", но Нара его раскусила и закричала:
   - Овощ, иди к нам попрыгать! Ты же хочешь! Хочешь, у тебя на репе это написано! Завидно?
   И Ерик немедленно ушел, пристыженный и грустный.
   Он отыгрался попозже, когда любопытная Нара сунулась в библиотеку.
   Дверь была открыта, и это значило, что запрет Гамлета, написанный на листке бумаги и пришпиленный к двери мощнейшей кнопкой - "Нара! Не смей открывать эту дверь без моего разрешения! Даже трогать эту дверь не смей!", - в такой момент не имел никакого значения - она ее не трогала! Она просто вошла, протиснувшись в приоткрытую дверь, и не коснулась ее даже краешком одежды. Я это видела. Я видела, как Нара, втянув живот, старается не нарушить запрет и попасть в комнату. Про комнату ей ничего сказано не было. Я чуть не расхохоталась в этот момент, но больше всего меня заботило, оставит ли девчонка свои попытки, если ненароком прикоснется к двери?
   Она пролезла, и стало уже не так смешно.
   Я огляделась. В коридоре никого не было. Скорей всего, Ерик вышел на несколько