- А чего это вы шепчете, - подоспел и он к нашей грусти. - Говорите открыто! Тарелки эти, сестричка, не металлические. Они из чистого серебра!
   - Мы не шепчем, - обороняюсь я.
   - Но вы намекаете, я чувствую!
   - Я только спросила, кто купил тарелки!
   - Почему бы тебе у меня не спросить, все ли тарелки я продал?! Или что-то завалялось?
   - Ты продавал тарелки? - с придыханием ужаса и страдания за брата спросила Нара. - Тебе совсем не на что было жить?
   - Нетка... - потянулся было ко мне Гамлет, но я оборвала его:
   - Молчи!
   - Я продавал тарелки на лекарство матери. - Теперь Макар опустил голову и запрятал глаза. - Они были дорогие, из серебра.
   Нара помолчала, обдумывая услышанное, и поинтересовалась:
   - А мне Нефила говорила, что для мамы не было лекарства. Не изобрели еще.
   А ты его где-то доставал? А она умерла, когда тарелки кончились?
   - Тарелки еще не кончились? - вдруг спросила Тили как-то вечером, когда мы с ней сидели на террасе, и уже по-вечернему сырел воздух, становилось прохладно, но так не хотелось уходить из притихшего грустного августа.
   - Тарелки? - Я поправила плед, которым она была укрыта в кресле-качалке. - Не знаю... Хотя - да, я недавно заметила, что Агелена моет тарелку, чтобы положить еду Наре, а раньше можно было мыть посуду раз в день - вечером.
   - Когда кончится мое серебро, я умру, - просто заметила Тили.
   - При чем здесь серебро?
   - Оно уходит из дома, после последней тарелки уйду и я.
   - Бред какой-то! А чашки на ножках, похожие на кубки? Они тоже серебряные?
   - Бокалов давно нет. Их не стало еще весной. Сядь рядом. Вот так. Макар продает мою серебряную посуду.
   - Макар?.. Продает?
   - Да. Он договорился заранее с человеком в Ленинграде, с апреля раз в месяц приезжает ювелир и забирает то, что я