что мы стояли в свете шести фар и я не отводила глаз от Макара, а он от меня. Я смотрела, смотрела, смотрела!.. А он не мигнул ни разу и ни разу не посмотрел на Авоську, пока та не закричала, ругаясь. Мы словно застыли во времени. У всех людей в волнующие моменты пульс учащается, а у меня - клянусь! - кровь пульсировала не чаще одного толчка за три секунды. И Земля стала вращаться медленнее - в такт моему пульсу, и рассвет задержался, запоздал, замешкался, застопорился, заартачился, засопротивлялся странному всепоглощающему чувству порабощения, которое зрело во мне. Я вдруг подумала, что так и не обняла его при встрече и совершенно не ко времени вспомнила ночи, когда мы с Авоськой залезали к Макару в постель, а он сразу же ложился на живот (теперь-то я понимаю - почему!), а мы приставали, чтобы он повернулся к нам лицом, мы рассказывали страшные истории и задавали ему кучу вопросов.
   Агелена спрашивала, как совокупляются киты. Макар говорил, что они выпрыгивают из воды и на один только миг соприкасаются животами. Теперь вспоминается, что Агелена только и спрашивала, что о половых органах или об особенностях размножения. Так я и узнала странное слово "эпигина" ("...почти вагина, - радостно воскликнула Агелена, - как у женщины!"). Этой самой эпигиной - карманчиком снизу брюшка - паучиха принимает от паука его сперму. Мы не поверили, что паук это делает с самкой руками.
   - Не руками, а педипальпами, - приглушенно сообщал Макар в подушку, стойко выдерживающий наши щипки и уговоры повернуться. - Он набирает себе в педипальпу все, что для этого требуется, как... как в спринцовку, а потом вводит это паучихе в ее карман под брюшком. Уникальный способ размножения, вам не кажется?
   - А член? - не верила Авоська. - Его что, нет?
   - Нет. Для этого у паука есть руки-педипальпы. Он подносит это паучихе очень элегантно.