. Как подарок. Только быстро, чтобы успеть.
   Авоська сказала тогда, что это извращение, а в коридоре послышался странный стук и сопение, мы испугались и потребовали, чтобы Макар немедленно посмотрел, что происходит, а он не вставал, говорил, чтобы мы слезли и запрятались, а он посмотрит через минуту, а мы не стали ждать минуту и не понимали, почему он не встает, мы подкрались к дверям и выглянули в коридор, а оттуда на нас посмотрел огромный безумный глаз - в ярком сиянии подсветки.он светился болотной нечистью и краснел воспаленными прожилками белков, и мы.закричали и бросились под кровать, и Кубрик закричал от ужаса - это он, совершенно пьяный, стуча зажатым в одной руке фонариком, отползал на четвереньках по коридору от нашей двери, в которую заглядывал, и Тили пришла на шум с годовалой Тегенарией и стала кричать на Кубрика и пинками (руки заняты) гнать его к себе, а он только бормотал: "Ну, подумаешь, выпил лишку, так ведь свояк же умер!., умер свояк, я и выпил лишку..." А потом Тили с ребенком на руках открыла дверь в комнату Макара, посмотрела на сына, сидевшего на кровати, на нас с Авоськой, высунувшихся головами из-под кровати, и сказала: "Это Кубрик вернулся с хутора. Пьяный, как всегда. Никогда не делайте ничего, о чем потом будете жалеть". И ушла. И Агелена сказала: "Макар, клянусь, я никогда не буду жалеть!", а он ответил грустно: "Я уже жалею, что ты рядом".
   - Смотри на меня! Смотри на меня! - кричала Агелена. - Как ты смеешь на нее смотреть!
   Мы с Макаром очнулись и расцепились глазами.
   И я увидела кладбище и людей рядом, и все вспомнила - как мы вышли из машины и пошли между могил, а Нара показала на купол старенькой часовни с покосившимся крестом, и купол этот отражал мертвое сияние луны и манил к себе, как маяк в страшную ночь. Макар шел уверенно, и вот мы уже стоим перед большим темным