яя девочка, да? Ладно, будем трахаться глазами. Ты на кладбище, когда смотрела на меня, о чем думала? ' - О кровати в твоей комнате и как ты рассказывал о педипальпах паука...
   - Черт возьми! Надо же было так вляпаться! - стукнул он кулаком по столу.
   Из чего я заключила, что он думал о том же самом.
   И мое ощущение счастья стало еще уверенней.
   Наливая кофе, я тронула его руку своей, и мы некоторое время истекали полнейшим безвременьем и запредельной пустотой, прощупывая внутри себя каждый, на что может решиться другой. Мы оба оказались стойкими солдатиками. Или умными детьми. Или трусливыми зайцами. Или потерявшими время.
   В результате подобного контакта стол оказался залит кофе - я не заметила, как чашка Макара переполнилась.
   Пришлось варить его заново, но молотого не было, и Макар взял древнюю ручную кофемолку, которая странно скрежетала при поворотах ручки, хоть как-то определяя этим звуком время вокруг нас. Под каждый поворот он говорил законченное предложение, и я очнулась и стала что-то воспринимать еще, кроме своей радости внутри.
   - Зубастый охранник пошел на хутор узнать, где похоронили свояка Кубрика.
   Цви-и-ик! Генерал хотел, чтобы я тоже пошел, но я отказался. Цви-и-ик! Он опять стал размахивать пистолетом, и Агелена укусила его за запястье. Цви-и-ик! Мне бы насторожиться - уж очень странное у нее было в тот момент лицо. Но я устал и все время думал - куда ты подавалась? Цви-и-ик... Цви-и-ик! Через полчаса охранник привел старика с хутора. Цви-и-ик! Я его не знаю. Старик ходил по кладбищу и искал могилу свояка уверенно. Цви-и-ик! Рассказал много чего о Кубрике и о его ненависти к свояку. Цви-и-ик! Потом топнул ногой возле полусгнившей загородки и поклялся жизнью своих внуков, что здесь и есть могила свояка Кубрика. Цви-и-ик! Рассказал, что свояк этот приезжал из Германии