Мы пойдем на могилу матери. Она хочет, чтобы мы пришли вдвоем.
   - Как это - хочет?.. Кто тебе сказал? - вскочила я и заметалась по кухне.
   - Ты там уже был, да?
   - Был. Она хочет, чтобы мы пришли вдвоем. Я обещал.
   - Что значит - обещал? С какой стати ты такое обещаешь?!
   - Сядь, - приказал Макар.
   Я поправила три салфетки на столе, потрогала чайник, заглянула в холодильник, закрутила посильней кран и только потом села.
   - Я обещал матери, что приду к ней на могилу со своей любимой девушкой.
   Ничего не изменилось в комнате. Только воздух сгустился, и стало невозможно дышать.
   - Тили это не понравится, - прошептала я.
   - Ты ее не знаешь, - ответил он тоже шепотом. - Я уезжаю в полную неизвестность; куда направят после учебы - неясно. Когда еще сюда доберусь, и будешь ли ты здесь?!
   - Я замужем...
   - Ничего... страшного... Я к мысли, что ты замужем, привык с шестнадцати лет. Просто постоим, помолчим.
   Сейчас мне трудно в это поверить, но в тот вечер, накормив детей пирожками и дождавшись, когда они заснут на кровати, прижавшись с разных боков к Отел-ло (оказывается, этот престарелый бездельник спит только на кроватях и диванах, а на предложенный мною коврик в углу комнаты пописал!), мы с Макаром вышли в темноту и осмотрелись.
   - Ты сядешь на Курочку, а я поведу ее. Заодно отведем старушку на постой.
   Он вывел из сарая Курочку. Я погладила ее по морде и обнаружила в зрачках по луне.
   - Курочка... Кому ты ее оставляешь? Она слишком старая, чтобы возить на себе дрова или сено!
   - За ней ухаживают дети. Помнишь Кольцовых с хутора?
   - Нет...
   - У них родители погибли два года назад. Два подростка остались с лежачим стариком. Они в Курочке души не чают. Но дрова - возят, и картошку возят.
   Главное, старший обещал пристрелить Курочку,