гозначительно заявил Прикус, выйдя и глядя на меня через автомобиль. - Больше никогда ничего о Кобре не спрашивай - все сказал. Если умная - поймешь. А если не поймешь... - Он вдруг широко и от души улыбнулся, выставив зубы. - Все равно мне ваша порода нравится!
   И я застыла в темном пространстве гаража, приковавшись взглядом к бегающим вокруг колонны детям, с ощущением только что навязанной сделки: информация в обмен на сватовство.
   Прикус, закрыв машину, уходил с большой сумкой к лифтам. Дети бегали вокруг колонны. В будке у въезда далекий охранник включил музыку - ударные отдавались эхом. Я лихорадочно перебирала в памяти все, сказанное Прикусом, чтобы найти хоть какой-то ключ в его словах. И не находила.
   - Все кусочки должны в конце сложиться в правильную картину, - заявил запыхавшийся Ося.
   - Что ты сказал? - дернулась я.
   - Нара утащила части мозаики. - На протянутой ладошке - вырезанные фигурно кусочки раскрашенных картонок. - И у меня ничего не получалось, я уже подумал, что дебил.
   - Ты рассердился? - рассеянно спросила я.
   - На нее? - удивился Ося, остановился и уставился на кружащуюся на месте девчонку в коротком плаще.
   - А ты меня отлупи! - предложила она, кружась. - Избей же меня, избей, я - мазохистка! Ося вскинул на меня удивленные глаза.
   - Это слово я тебе потом объясню, - заторопилась я к лифтам. - Дома... При случае. А еще лучше у папы спроси. Он объяснит, как это... по-мужски. Вот именно - по-мужски.
   Ося поостерегся сразу спрашивать у отца, он спросил, что означает это слово, у Агелены, как только мы ее увидели лежащей на диване в холле.
   - Агелена, ты знаешь, что такое мазохистка? - сразу побежал он к дивану.
   Агелена медленно села. Я вскрикнула. Ее лицо было в пластырях, верхняя губа вспухла.
   - Очень смешно! - прошипела она мне злобно.