азала тайком билет в Давос и даже не поехала в сопливом начале января в Загниваловку. Не стояла у дома Тили, не заглядывала в освещенные окна, подстерегая чужой праздник. Кое-что я, конечно, сделала.послала братьям Кольцовым с дедушкой поздравительную посылку с конфетами и мобильным телефоном с подробными разъяснениями по его использованию. Но это не в счет, питому что мальчики, вероятно, долго привыкали к незнакомой вещице, или посылка задержалась в праздничной почтовой суете. Так или иначе, но звонок от Артема раздался в начале февраля, когда и муж, и Агелена уже давно вернулись в Москву. Артем отчитался за сохранность дома и здоровье Курочки, сказал, что живут они совсем уединенно, но скучать некогда. И после звонка я поняла, что не испытываю ни малейшего желания выяснить, где же была Авоська на каникулах.
   Апрельским вечером того же года, когда я сидела на коленях у Гамлета, обняв его одной рукой за шею, а другой перелистывала страницы со стихами, которые он читал вслух на немецком, позвонила Авоська. Она возмущенно спрашивала в трубку, почему я не приехала в Загниваловку зимой. Оказывается, она сказала Гамлету, что поедет с ним кататься на лыжах, а сама дождалась, когда он ушел на посадку в самолет, и уехала в Загниваловку и ждала меня там для важного разговора.
   - Значит, вы уже решили, как-будете от меня избавляться? - вздохнула я и посмотрела в глаза мужа. - Это должно произойти в Загниваловке? Пожелания принимаются? Закопайте мое бездыханное тело внутри ограды Воськиных. Я знаю, мне не полагается там находиться - я наследница по мужской линии, да и места мало... Знаешь что: подложи меня в могилу Руты.
   - Сверху, - уточнила я, закрывая Гамлету рот ладонью, потому что он заерзал и уже собирался что-то крикнуть в трубку.
   - Не смешно! - взвизгнула Авоська.
   - Довольна? - спросил Гамлет, отобрав