шись отблесками на металлической спинке с шишечками, на хрусталиках запыленной люстры и раздробив тусклое пространство подвала на мозаичные отсеки. И тогда я вдруг словно прозрела. "Один будет мне зятем, а другой - сыном". И герб клана Тейманов, который Гамлет не стелил в свою первую брачную ночь, потому что Александра Синицына уже была беременна. Солнце переползло по стене, высвечивая красноватым огнем висящие впритык старые чеканки по металлу - женский профиль на фоне плакучей березки, лошадь с развевающейся гривой, кораблик с парусами - и тогда рассыпанная картинка в калейдоскопе свернулась в четкий и гармоничный узор. Я дернулась и задержала дыхание, чтобы не разбудить задремавших детей и чтобы рука судьбы, подставившая калейдоскоп, не дрогнула и не сбила в моей голове пойманный узор - такой разноцветный, симметричный, изящный.
   На сороковой день на кладбище собрались все, кто был на похоронах. Тогда я не обратила внимания, а сейчас удивилась: в последний путь его провожало очень мало народу. Кроме меня и детей, пришли Клара Аристарховна, Ирина Дмитриевна, генеральская чета, их садовник (?) и Агелена с одной-единственной желтой розой.
   Агелене и сейчас рядом со мной было неуютно.
   - Можно обойтись без соболезнований? - первым делом спросила она, обрывая у розы лепестки и бросая их на свежий холм земли.
   Я только пожала плечами.
   - Почему его так долго не хоронили? - Второй вопрос.
   - Проводили анализы биологического материала, исследования разные.
   - Что-нибудь нашли? - Это был третий вопрос и последний. Больше мы не говорили: я вместо ответа более пристально осмотрела ее безмятежное лицо и отстраненный взгляд слишком занятого своими проблемами человека. Она только мазнула взглядом по моему лицу, с подозрительной поспешностью отводя зрачки. И ее глаза... Ее глаза залимонились!
   Мой