аз тремя тарелками мне совершенно в лом.
   - Позови Освальда, - приказал Генерал после осмотра кухни.
   Мы все собрались в гостиной. Старик неодобрительно посмотрел на Нару, но ничего не сказал о ее присутствии. Сразу перешел к делу:
   - Освальд переезжает в мой дом, я начинаю дело об установлении опеки над ним.
   - Я не сирота, - вдруг твердо заявил Ося. - Я здесь у себя дома. Я не оставлю Нефилу с Нарой одних. - Подумал и добавил:
   - Без мужчины.
   - Ты зря волнуешься, - усмехнулся Генерал. - Без мужчины они долго не останутся. Такие женщины долго не бывают одни. Собирайся, сынок, пойдем домой.
   - Я тебе внук, а не сын.
   - Не обсуждается, - спокойно заметил Генерал.
   - Обсуждается! В этом доме все обсуждается, все имеют право голоса, никто не стоит по стойке "смирно" и не ждет приказаний! - Голос Оси сорвался. Я взяла его за руку.
   - Не нервничай так. Дедушка хочет сделать тебе лучше по своему усмотрению.
   Он не желает зла.
   - И кому, как не твоей мачехе, это лучше всего понять! - поддержал Генерал. - Она осталась без гроша и не в состоянии обеспечить тебе даже достойное образование!
   - Ты сам в прошлом году начал устраивать меня в английскую школу. Сам предложил оплатить учебу, я не просил.
   - Правильно, - кивнул Генерал. - Оплатил. Потому и пришел за тобой. Тебе нужно хорошенько подготовиться к отъезду в Лондон, купить кое-что из вещей.
   Пойдем, бабушка запекла рыбу, сделала пирог с клубникой.
   - Бабушка ничего не печет, - не может успокоиться Ося. - Это Ирина Дмитриевна готовит или из ресторана привозят.
   - Может быть, стоит разрешить Осе пожить до отъезда с нами? - вступила я.
   - Не обсуждается!
   - И зря. Дети привязались друг к другу. Перед разлукой...
   - Какой еще разлукой? - подпрыгнул Ося, развернувшись ко мне. - Я никуда