уше просветлело.
   - И никаких Ван-Тейманов? - вдруг улыбнулся Ося и толкнул Нару локтем. - Никаких гербов в брачную ночь? Расслабься, старуха! Закатимся в разврат немедленно!
   И его вырвало на пол.
   Нара заплакала.
   - Прекрати реветь! - потребовала я, стуча зубами. - Это у него нервное, ничего страшного. Меня тоже в детстве тошнило, когда я думала о мертвых.
   - Мне жалко! - всхлипывает она.
   - И мне его очень жалко, перестань, не то я тоже зареву!
   - Мне себя жалко! У всех есть папы, даже по два сразу, а у меня - ни одного!
   - Зато у тебя есть два брата, две племянницы и Ося. Ося, кстати, тоже брат.
   - Нет! - крикнула Нара.
   - Как это - нет? Спроси у Еремея Срулевича - по документам он твой сводный брат. Отведи брата в ванну и помоги ему переодеться.
   Оставшись одни, мы с Ериком кое-как вытерли пол салфетками и совершенно спонтанно пошли к бару.
   - Все еще не научилась пить водку? - спросил он, наливая мне мартини.
   - Ерик, у тебя нет чувства чего-то незавершенного, недоделанного?
   - Такого чувства у меня нет, - заявил Ерик. - Все, что можно было испортить, ты испортила. С такой информацией да умеючи мы бы могли так уделать Генерала!..
   - Я не собиралась его уделывать.
   - Почему ты рассказала такое при детях? У тебя что, соображалка отказала?
   Ты понимаешь, что-нор-мально воспитанные взрослые люди не говорят подобных вещей в присутствии детей, пока не обсудят все между собой?
   Он злился и запрокидывал в себя одну рюмку за другой.
   - А я не нормально воспитанная и, наверное, еще не совсем взрослая!
   - Догадываюсь, - хмыкнул Ерик.
   - Я выросла без отца, в десять лет узнала, что он меня... как это? - зачал, когда ему было семнадцать - совратил собственную учительницу!
   - Ну, это все объясняет! - с серьезным видом кивнул