Ерик. - К психиатру твои родители не пробовали обращаться? Ты вообще с нормальной наследственностью?
   - Пробовали! Папочку направили к психиатру, которого он тут же совратил, и психиатр тоже от него забеременела! - Скажите пожалуйста! Постой. - Он задумался и совсем неплохо для выпившего столько водки утомленного юриста сообразил:
   - Агелена? А ее мама - психиатр? Да уж... - Отставив бутылку, Ерик дошел до дивана и свалился в него, тут же развалив в сторону колени. - Вырасти в подобном окружении - это как иметь пропуск в любую склоку. Где ты взяла медальон?
   - Нашла в коробке с тампаксами.
   - Понимаешь, Нефила, - проникновенно обратился ко мне Ерик, и я почувствовала, что его все-таки слегка развезло. - Не бывает так, чтобы взяла упаковку с тампаксами, вынула один, стала его заправлять себе в определенное место, а там - здрасьте! - медальон с биологическими доказательствами отцовства. Ну не бывает!
   - Бывает, - отмахнулась я. - Я нашла в ванной Синички все таким, каким это было в тот самый день. Даже трусики на вешалке висят. Меня это насторожило.
   - Что именно? Трусики?
   - Да. Я легла в ванну, чтобы посмотреть на все ее глазами. Взяла упаковку тампаксов, выпотрошила ее и нашла медальон. Это просто.
   - Действительно... - задумался Ерик. - После смерти Синички Генерал весь дом перерыл в поисках предсмертной записки. Но в коробку с тампаксами он не полез. Это Синичка правильно придумала - туда Генерал бы в жизни свой нос не сунул. Допустим, все так и было. С чего ты взяла, что в медальоне фотография Кобрина? Ты хорошо его запомнила, да? Когда увидела умирающего в лесу, так ведь?
   - Ерик, в медальоне фотография шестнадцатилетнего мальчика! Я просто кое-что сопоставила, обдумала...
   - Ты очень хитрая, - погрозил Срулевич пальцем. - Но такого не могло быть.
   Чтобы я чего-то