чулок. И я не уверена, что они ценные.
   - Тогда я так спрошу: ты забрала эти чулки?
   - Забрала! Я все свое нижнее белье забрала! Чего ты пристала? Я не оставлю здесь своего запаха. Нигде. Спи. У нас завтра тяжелый день. С утра идем к Генералу.
   - Мне туда нельзя.
   - Ты пойдешь со мной. Если увидишь, что я собираюсь наброситься на Генерала, возьмешь меня за руку и укусишь.
   - С ума сошла?..
   - Укусишь! Ты моя тетя, должна помогать.
   - Я тоже... буду носить бриллианты на ногах. Я буду так красива, что мужчины от одного моего вида будут терять память и соображение. А-а-а как ты думаешь, он приедет? - зевнула Нара, засыпая. - У меня уже есть первый бриллиант. В кольце... Нет, это - второй. Первый в заколке для галстука.
   Маленький...
   - Прикус никогда не приедет. Забудь.
   - Там посмотрим, - улыбнулась Нара. Я крепко сжала веки, не выпуская предательские слезинки.
   - Попробуй свыкнуться с мыслью, что вы никогда не увидитесь. Представь, что он умер.
   - От истощения? - ужаснулась Нара.
   В десять утра я, обмирая от страха, стояла у ворот генеральского дома, крепко держа Нару за руку. Ерик подъехал только в десять пятнадцать.
   - Сегодня воскресенье? - в пятый раз спросила я у Нары.
   - Воскресенье, - терпеливо ответила она. - Ося должен быть дома. Если ты наконец позвонишь, он откроет!
   - Заслали единомышленника? - одобрил Ерик. - Это весьма похвально, потому что старик нас на порог не пустит.
   Замок щелкнул. Ося встретил нас на крыльце и провел в гостиную. Что меня всегда настораживало в этом доме, так это точно такая же планировка, как и в доме его дочери. До мелочей! Даже мебель в кухне расставлена точно так же. И на полу в гостиной - белый ковер...
   В полнейшей тишине мы с Нарой сели на диван, а Ерик - у окна, на стуле у небольшого столика.