таю, когда совсем жить невмоготу.
   - А я занимаюсь онанизмом, - дополнил наш клуб любителей извращенных откровений Ося. - Три раза занимался. Наверное, теперь я не смогу это делать с девочкой. Это лечится?
   - Уже? - округлила глаза Нара. - И все получилось? Результат был?
   - Что ты называешь результатом? - начал выяснять Ося, но я решила прекратить эту трагическую для всех беседу.
   - Освальд Ван-Тейман! Онанизм не вреден, это доказано. Прекрати выяснять с моей тетей особенности своего гормонального развития. Перед нами встала важная и трудновыполнимая задача. Мы должны доехать до Москвы живыми. Это понятно?
   Прекрасно. Тогда нам всем придется заткнуться и не говорить ни слова. Прошу учесть некоторые неудобства такого путешествия - я собираюсь реветь, а еще меня почему-то с утра тошнит. Я никогда в жизни не блевала и не ревела одновременно.
   Может плохо получиться.
   - А ты не беременна? - тихо пискнула Нара.
   Пока я медленно поворачивалась назад, она успела открыть дверцу и выбежать из машины. Я выходила на дорогу с твердым намерением пристукнуть ее, как только поймаю.
   - Ну не злись, у меня это просто так вырвалось! Осторожно, смотри под ноги! - кричала Нара, бегая по чахлой траве вдоль дороги. - Ушиблась? На каблуках мне ее ни за что не догнать!
   - Это спонтанно вырвалось, клянусь - это как штамп!.. Тошнит - беременна.
   А если даже и беременна, что тут такого? Гамлет как бы умер, и детей он запретил, а Макара ты любишь, это сразу заметно! Если у вас родится ребеночек, он мне кто будет? От родного брата получается племянник. Осторожно, здесь в яме железка! А от племянницы кто получается? А от брата с племянницей? Ну убей меня, убей, все равно я умственно отсталая!
   Можно сказать, ей повезло. Меня стошнило наконец. Горький комок страха и боли, мучавший с десяти утра,