амлетом, и если это твое имя, тогда, наверное, ты - армянин. - Пробормотав все это, с ужасом чувствуя, как мое лицо заливает краска, я закрыла его ладонями и придвинулась поближе к Авоське.
   - Тимофей? - удивленно спросил Ерик.
   - Да. Тимоня - это же уменьшительное от Тимофея?.. Я так подумала тогда, в лесу...
   Наступила тишина. Жених перестал ходить по комнате. Застыл в кресле юрист Еремей. И только в этот момент я поняла, что сотворила. Нет, я не собиралась хранить все в себе как вечную тайну. Между мужем и женой не должно быть тайн.
   Но Рута просила меня не говорить откровенно с мужем, пока... ("Если, конечно, этот человек действительно станет твоим мужем! И ты захочешь, чтобы ваше дыхание было общим, и кровь, и сон! Вот тогда, когда это произойдет, когда дыхание, кровь и сон станут общими, тогда и расскажешь все, не раньше!") Первым не выдержал напряжения Ерик:
   - Гамлет, - громко предложил он. - Разберись с невестой. Что у вас вообще происходит? - повернулся ко мне и попросил убрать руки от лица. - Вот и умница, - одобрил он, когда Авоська силой убрала мои ладони. - Девочка, слушай меня.
   Его зовут...
   - Меня зовут Гамлет Ван-Тейман, - вступил жених. - Тимоней меня называл только один человек. Один-единственный близкий друг детства. Ты же не можешь этого знать?! - закричал он вдруг.
   Я прижалась к Авоське сильней. Она обхватила меня руками и заявила:
   - Крик является определенной формой унижения, в зависимости от обстоятельств! Учтите это на будущее.
   В гостиную вошла женщина и доложила, что привезли коробку, просят проверить содержимое и расписаться.
   - А вот и шелк прибыл! - вздохнул Ерик.
   - У вас осталось не больше двух часов, чтобы по-орать как следует на всю оставшуюся супружескую жизнь! - продолжила Авоська. - Потому что если вы будете себе это позволять