волять после загса, Нефила додаст на развод за унижения!
   - Два часа? Еще два часа на то, чтобы обмотаться этой тряпкой?! - Гамлет посмотрел на часы и погладил меня по голове. - Девочки, пощадите - загс закроется, цветы завянут! Ерик! Добавь в этот листок третий пункт о моем отношении к собственным детям и четвертый - о разделе имущества в случае моей смерти, и бегом в бильярдную: там нотариус шары катает.
   - Гамлет, спешка в этом деле...
   - Делай. То. Что. Я. Сказал, - медленно продекламировал Гамлет и потом голосом потеплей добавил:
   - Ты же слышал: кричать мне теперь никак нельзя, а ругаться... Я чувствую, скоро будет здесь - кому ругаться и кусаться.
   - Что это такое - о собственных детях?.. - решаю я выяснить, пока Авоська тащит меня почти волоком к спальне смотреть на шелк. - Что еще за случай смерти?..
   А в спальне четверо девушек растянули по комнате полотно, сверкающее и переливающееся в их руках золотыми струями. Четыре метра. Это да. Но вот ширину я не оговорила. Не больше шестидесяти сантиметров в ширину оказалась мадагаскарская роскошь. Не больше шестидесяти...
   - Я не желаю иметь от тебя собственных детей; по крайней мере в ближайшие двадцать лет, - сообщает мой жених, пока мы пробуем шелк на ощупь.
   - Что ты будешь делать с этой лентой? - озаботилась Авоська.
   - Почему не желаешь?
   - Во-первых, я - отвратительный воспитатель и ужа-а-асный эгоист. Я хочу иметь твое прекрасное тело неизуродованным новой плотью.
   - Можно просто обмотаться, а конец - закрепить на голове, - предлагает Авоська свой способ употребления шелка.
   - А во-вторых?
   - А во-вторых, у меня уже есть сын.
   - Сын... Гамлета? - не сдержалась я от совершенно идиотского вопроса.
   - Ему девять. Так что не одна ты мастерица сюрпризы устраивать перед свадьбой. Что будешь делать