- Это декоративная капуста!
   - Но она же... Она же зеленая!
   - Я такое и заказывала! - Отобрав у Авоськи кипенную ажурную зелень всевозможных оттенков - от бледно-салатового до темно-изумрудного, - я становлюсь у зеркала, выбирая, в каком месте обертки лучше всего смотрится зеленое пятно.
   - А что, здорово! - вдруг соглашается жених.
   В зеркале я нахожу его глаза и внимательно отслеживаю малейший намек на издевку. И не нахожу. Восторг и удивление!
   - А бриллианты куда? - почему-то шепотом спрашивает он и присаживается. - С этим шелком действительно они не в тему.
   Осторожным сильным движением он приподнимает мою ступню и снимает туфлю.
   - Правильно! - одобряю я. - Босиком. И чулки снять!
   Гамлет, удерживая меня за ступню, наматывает на щиколотку ожерелье, надевает туфлю и возится с застежкой.
   - Походи так, ладно? - пытается он заглянуть снизу в мое лицо. - Понимаешь, друзья не поймут, если на тебе не будет ни одного камушка. Их жены, конечно, на ногах такое не носят, так что... Подпиши. - Он встает и протягивает мою бумажку, в которой прибавилось несколько строк.
   Я с готовностью беру, ручку. В перчатке ручка кажется незнакомым предметом. Снять перчатку? А куда тогда деть букет?..
   - В случае моей смерти ты получаешь одну треть от всего зарегистрированного имущества и вкладов. По одной трети уйдет на опекунские счета детей.
   - Детей?..
   - У тебя - дочка. - Гамлет разворачивает меня к камину, на его столешнице удобнее всего писать стоя. - У меня - сын. Дети .требуют - чего?..
   - Внимания и любви! - Я подписываюсь два раза там, где он указывает пальцем.
   - Не правильно. - Заботы и понимания?
   - Нет. Дети требуют денег. Сначала - денег!
   - Здесь написано, что я не должна рожать детей в течение двадцати лет совместной жизни.
   - Первых