ила Тили. - Я на днях должна разродиться.
   - А вам тогда нельзя это трогать! - зашлась я от ужаса, что беременная женщина будет куда-то тащить на тачке тело мертвого мужчины.
   - Ерунда, - отмахнулась Тили. - Зови меня на "ты". Родные все-таки. Это мой сын - Микарий. А с Агеленой ты уже познакомилась.
   - Я зову его Макар! - непонятно чему веселилась Агелена. Позже я заметила, что в присутствии этого мальчика она всегда впадает в неконтролируемое состояние языка и тела.
   - А в нем уже завелись черви? - странным голосом, срывающимся то на бас, то на писк, поинтересовался мальчик. И я подумала, что природа изрядно устала создавать идеальные черты его лица - на ум времени и сил не хватило.
   В лесу было темнее, чем на лугу у пруда. Микарий вез тачку, у которой ужасно скрипели колеса. Если бы не эти колеса - стояла бы оглушающая тишина, и представить в любой другой день, что я иду по темному лесу к забытому под деревом трупу, было бы равносильно самому кошмарному сну, от которого потом полдня вздрагиваешь. В любой другой, но не сейчас. Мне так спокойно и хорошо было с этими людьми, рядом с Тили, словно мы шли гулять в воскресенье в зоопарк и есть сахарную вату.
   Потом Тили.с сыном пошла смотреть на тело. Вернулись они быстро, и мы провели небольшой совет. Через кусты с тачкой не продраться. А если выйти на дорогу и.по ней возвращаться к Загниваловке, то получится большой крюк и придется еще тачку везти через всю деревню.
   - А это, учитывая мою репутацию, - покачала головой Тили, - крайне нежелательно.
   Решено было оставить тачку на тропинке, а тело протащить сквозь кусты на пледе, которым оно было укрыто.
   - А он точно мертв? - осторожно поинтересовалась я, вспомнив умоляющий голос и тяжелое дыхание.
   - Мертвее не бывает, - успокоила меня Тили. - Ты хорошо запомнила второго, который