о сюда привез? - спросила она.
   Я не успела и рта раскрыть, как Агелена, давясь смехом, доложила:
   - Конечно, она запомнила, он же предложил ей выйти за него замуж!
   Тили посмотрела на меня ласково и вдруг обхватила за голову и прижала к себе. Я угодила лбом как раз в ее тугой живот.
   - Бедная ты, бедная! - сказала она. - Забыть его сможешь?
   Я ничего не ответила. Зачем огорчать беременную женщину? Вместо ответа я поинтересовалась:
   - А фонарик кто-нибудь захватил?
   - Ты что, не видишь в темноте? - Тили отстранила меня и подозрительно прищурилась.
   - Она не знает, она, наверное, еще не пробовала! - проявила родственную поддержку Агелена.
   - Стойте здесь, мы с Микарием притащим тело, - строгим голосом, отметающим всякие попытки обсуждения, приказала Тили.
   Мы с Агеленой остались у тачки.
   - Правда, она красивая,.. - не спросила, а мечтательно выдохнула Агелена.
   - Я такую красоту только в музее видела. На картинах. На разных, - уточнила я. - Если собрать с самых прекрасных портретов - глаза, нос, руки...
   - А спорим, волос таких ни у кого нет!
   Я не стала спорить.
   На тачку тяжелую ношу мы поднимали все вместе. Потом Тили попросила отдохнуть минуточку и стояла, прогнувшись и обхватив поясницу ладонями. Она смотрела сквозь кроны деревьев в небо и вдруг ткнула пальцем вверх:
   - Вега сегодня какая яркая...
   Пользуясь передышкой, я решила кое-что у нее выяснить:
   - А что такое - девственница?
   Агелена прыснула и запряталась за Микария.
   Тачка при этом угрожающе покачнулась.
   - Смотря что вкладывать в это слово. Если оттенок невинности, то это - неосуществимая мечта человечества. А если говорить о физиологии... - Тили задумалась. - То совсем просто: крепко сжатые ноги. Иногда это приводит к умению выбирать одного мужчину на всю