го подслушивать. А во-вторых, там слишком мало места, чтобы устроиться удобно. Но не нам!
   - Не нам?.. - уже ничего не понимаю я.
   - Конечно! Мы устроимся с комфортом везде!
   Агелена села на крышку унитаза. Я - к ней на колени. И только отдышавшись и кое-как успокоившись, я спросила:
   - Зачем мы сюда залезли? Мы уже все выболтали в спальне!
   - Как это - все?! - возмутилась Авоська. - А подробности брачной ночи?
   В это время ручка на двери повернулась.
   - Занято! - крикнула Авоська так отчаянно и громко, что я чуть не свалилась.
   - Пардон!
   Мы узнали голос Ерика.
   - И нечего шарить в супружеской спальне! - Моя сестричка, похоже, решила заняться воспитанием хороших манер у Ерика.
   - А чего мне тут шарить? - Его голос то отдалялся, то приближался. - Где молодая жена, вот вопрос!
   - С проверкой пришли, Еремей Срулевич? - не унималась Авоська, и мне пришлось зажать ей рот ладонью.
   - И проверять нечего. Результаты, так сказать, выставлены на всеобщее обозрение... Так где же молодая жена? А, тут? И тут нет...
   Авоська глазами спросила, что он имеет в виду. Я показала ей пальцем молчать.
   - Она пошла мужа искать! - исхитрилась крикнуть Агелена, отодрав мою ладонь. Шаги затихли.
   - Что значит - на всеобщее обозрение?
   - Ты хотела подробностей? Меня лишили девственности на грязной тряпке, которую не стирали лет триста! Муж обещал вывесить ее в кабинете.
   - Зачем?..
   - Чтобы показать всем своим знакомым и родственникам по мужской линии, что герб рода Тейманов опять украшен кровью девственницы!
   - Полный улет!.. - прошептала Авоська. - Мне ни за что в школе не поверят!..
   Мы не видели, как Ерик шел на цыпочках через комнату. Он только что отлепил свое ухо от двери туалета.
   В туфлях из мягкой кожи он легко пробежал по коридору,