е в кухне я увидела на подоконнике тетради ученицы четвертого класса А. Воськиной. С математикой у А. Воськиной было так себе - между тройкой и четверкой. А вот с русским языком - сплошной кошмар. Учительница, не придумавшая для такой работы оценку, просто написала в конце изложения:
   "Сплошной кошмар! Задание на лето! По диктанту в неделю!"
   - Авоська ты, Авоська!.. - поприветствовала я забежавшую на запах моих гренок Агелену.
   - Тебе легко - у тебя мама учительница!
   - Значит, у тебя должны быть одни пятерки по биологии.
   - Ничего подобного, - отмахнулась Агелена. - Мы пока еще прошли только растения. И по способам размножения зонтичных у нас с учителем разногласия.
   Кстати, о размножении...
   - Если ты родила моего отца в семнадцать лет, - проговорила я, не поворачиваясь к Тили и изображая тщательную слежку за гренками, - значит, ты забеременела в шестнадцать?
   - Не правильно. - По голосу я поняла, что Тили улыбается. - Я забеременела в семнадцать и родила в семнадцать! Такое случается.
   - И не такое случается! - заявила Авоська.
   Она жует и разговаривает с полным ртом. Спросить, что она имела в виду, или подождать, пока все проглотит?..
   - Случается, что ребенок рождается, когда папа еще учится в школе! - закончила свою мысль Авоська.
   - Чей папа? - резко развернулась я.
   - Твой, например... - стушевалась Авоська, испуганно посмотрев на Тили.
   Я тоже посмотрела на Тили. Я подумала, что теперь-то уж подзатыльника Авоське не миновать, но, к моему удивлению, Тили смотрела на меня - удивленно и растерянно.
   - Ты не знала, что твоему отцу было семнадцать, когда ты родилась? - спросила она.
   - Мне не разрешено копаться в документах!
   - Твоя мать должна была сказать, - вздохнула Тили.
   - Зачем? - Меня трясло, а гренки все равно получались в