один допрос? - взвился Платон. - Нет уж, уволь. Я могу себе представить, как выглядела эта девочка ростом в метр пятьдесят и в сто килограммов веса. Сидя на пианино! После того как вы все облизали свои фотографии, да?
   - Я только хотел сказать, что красота - вещь сомнительная. В ней всегда нужно сомневаться, так ведь?
   Присмотревшись внимательно к племяннику, Платон заметил, что тот волнуется.
   - Почему? - осторожно поинтересовался Платон, боясь вспугнуть хрупкое откровение, вдруг родившееся в их странной беседе.
   - Потому что у всех - разная она. Тебе одно нравится, мне - другое. Блондинки, брюнетки, сзади, спереди. А тут - у всех одно, понимаешь?
   - Все видели на пианино свой идеал женщины? Самую красивую для себя?
   - Ну! - обрадовался понятливости Платона Вениамин.
   - Ладно, не будем отвлекаться. Не могу представить, что ты ходил в этот фотосалон без брата, - осторожно заметил Платон.
   - А вот это, Тони, меня самого удивляет. Конечно, мы ходили с Федькой. А зачем он тогда показывал журнал, говорил, что мне не нужно видеть невесту до свадьбы?
   - То есть ты не знал, что Царица огня и воды - это Квака из Москвы?
   - Не знал.
   Платон задумался:
   - И ты не заметил, что Федор врет? Вот тут в комнате, когда он показывал объявление в журнале?
   - Не заметил.
   - Это что же получается? - Платон отставил столик, спустил ноги и нашарил шлепанцы. - Получается, что он случайно встретил в Петербурге эту девочку или специально ее нашел, чтобы жениться?
   - Одним словом - вляпался Федька, - кивнул Вениамин.
   Прохаживаясь по комнате, Платон стал думать вслух.
   - Насколько я знаю, этот галлюциноген не обладает свойствами привыкания. Разве что - ожог на языке. Люди обычно облизывают саму лягушку - так ощущения получаются более резкими...
   - Короче, Тони.