спасибо...
   - Я деньги с тебя, Платоша, беру за посещение моей рабочей комнаты. А не за то, что ты смотрел в ней на детей. В детской раньше была наша с женой спальня, а в крошечной смежной кладовке - фотолаборатория. Это после смерти жены я перенес дверь в коридор, сделал окно-зеркало из лаборатории в свою спальню. А что поделаешь? Бизнес есть бизнес. Я ведь трудно выбирался из нищеты, Платоша, стыдно даже выбирался. Всякое бывало. Приходилось клиентов и нужных людей принимать дома. Я выжил, и до сих пор не верю в это - каждое пробуждение путаюсь в ощущениях. Но я - живу. А когда привез из женевского хосписа гувернантку, выделил ей детскую, детей поселил в бывшей своей спальне, а в бывшей лаборатории я теперь молюсь.
   - Что? - не поверил Платон.
   - Молюсь, а что тут странного? У меня там коврик есть для коленопреклонения, иконка в углу и свеча под ней.
   Застыв на несколько секунд до ледяного бесчувствия, Платон потом попросил сквозь зубы:
   - Поехали уже. - Но сарказма сдержать не смог:
   - А как же бизнес?
   - У меня теперь, Платоша, есть рабочее место. Офис, так сказать. - Кока не обиделся. - Там прекрасные дорогие апартаменты и комната для просмотра и записи с отличной аппаратурой. Но знаешь... смотровое зеркало - такое же. Точно! - он в озарении покачал головой. Потом перевел огромные глаза на Платона и укоризненно улыбнулся. - Ты, Платоша, единственный, кто теперь посещает эту кладовку, кроме меня. Ты ведь плохо обо мне подумал, а я не обижаюсь.
   - Офис! - Платон стукнул себя ладонью по лбу. - Царица огня и воды! У меня же сегодня свадьба!
   Начавший выруливать со двора Кока резко затормозил.
   - В смысле, племянник надумал жениться. Неожиданно, вдруг... - бормотал Платон, пытаясь вспомнить, во сколько нужно было подъехать к загсу, но не смог. - Это потому, что меня хватил