а.
   - Сидеть! - крикнул вдруг генерал, заметив его неуклюжие попытки и цепко ухватив за рубашку сухой лапкой с толстыми отполированными ногтями.
   Платон отяжелел телом, как это у него бывало от злости и желания драться.
   - Руки мыл, вояка? - тихо спросил он, отдирая лапку. - Смотри, сколько кровищи на себе принес.
   Генерал резко встал, опрокинув свой стул, и чеканным шагом демонстративно направился в коридор. Наступила тишина. Платон исподлобья смотрел на брата. Богуслав чертил вилкой по скатерти, потом скривил рот в ухмылке и развел руками, призывая в свидетели гостей.
   - Вот и все кино, - сказал он. - Сворачивайте свои папочки, договора не будет. Черт знает что! Гнешься, гнешься, добиваешься! И что в результате? Гомик и педофил, видите ли, захотели поговорить о вреде войны. Ну не умора?
   Платон до сих пор помнил, как племянники посмотрели на него. Вообще-то они всегда смотрели на него, когда отец выражался. Но тогда ему стало страшно, и он ушел.
   - Тони! Очнись!
   - А-а?.. - дернулся Платон, с облегчением обнаружив себя в загсе, пусть даже и во фраке.
   - Тони, - шептал Вениамин, - кольца!
   - Что - кольца?
   - У кого кольца? - шипел племянник. - Все ждут!
   Действительно, в наступившей паузе Федор, оглядываясь, сверлил глазами Веньку, тот запаниковал.
   - Я вот тут захватил с собой, на всякий случай... - вдруг выступил вперед Гимнаст, протягивая что-то, завернутое в носовой платок. Он разворачивал его почти торжественно.
   Два серебряных кольца. Одно - совсем крошечное, другое - большого размера и массивное. Платон застыл, ощутив внутри себя уже знакомый холодок ужаса.
   - Минуточку! - крикнул он громко, когда Гимнаст поднес кольца Федору. - По правилам бракосочетания ведущий должен спросить, не имеет ли кто из присутствующих достаточных оснований, чтобы