чешь?
   - Я? - изумился Платон, посопел, оглядываясь, и твердо заявил:
   - О себе. О счастье. У меня было счастье. Один раз. Потом она пропала. Бесследно.
   - И ее звали Айседора, да? - медленно, как больному, втолковывает Веня, не глядя протягивая таксисту деньги. - Приехали.
   - Нет. Ее звали Алевтина. Вениамин!
   - А?.. - дернулся Веня, уже открывший дверцу.
   - Почему жизнь делает из меня клоуна? Почему она играет мною? Почему Царевна-лягушка надела сегодня кольцо Алевтины?
   - Так другого же не было!.. - Веня почти силой вытащил Платона из машины.
   - А почему тогда Федор надел мое кольцо?
   Вениамин задумался, сосредоточенно глядя перед собой.
   - Твое, точно? - уточнил он. Дождался кивка и уверенно заявил:
   - Для понта. Ты, Тони, для нас большой авторитет. Готов расслабляться?
   Платон только тяжело вздохнул. Огляделся. И с большим изумлением обнаружил себя на каком-то заброшенном заводе. Вдаль уходили полуразрушенные корпуса цехов. То тут, то там грустными призраками неспешно пробегали бездомные собаки. Платон заметил, что один из ангаров светится вывеской. Задрав голову, он с трудом разобрал слово: "КРЫША".
   - Нам сюда, - подтолкнул его Веня.
   Платон упирался, потому что не видел двери. Нажав кнопочку у металлической решетки, Веня дождался шипения в невидимом динамике и сказал: "Хоп!"
   - Хоп! - громко разнеслось между цехами. Решетка с лязгом поднялась вверх. Они вошли. Решетка за ними тут же грохнулась в асфальт. Платон подумал, что, наверное, так и падают, отрезая выход, ворота ада.
   Они прошли через огромную автостоянку, подсвеченную горящим в бочках огнем - дюжина бочек, расставленных по всему огромному пространству, дышала пламенем с завораживающим упорством средневековых факелов. Несколько автомобилей казались при таком освещении прилегшими