вание подушек под разные выступающие места. Подушек не хватило - ползком, на четвереньках, он подобрал еще парочку и вернулся в угол. Пол оказался подогреваемым. Соорудив подобие гнезда, Платон, наконец прилег, скинул ботинки, с удовольствием елозя ступнями по теплому полу и стараясь не думать о его чистоте. Как ни странно, лежать было удобно. Удобно и тепло. И что уж совсем удивительно - глаза начали закрываться сами собой.
   - Этот? - спросил незнакомый голос, когда Платон только-только уравновесил ритм своего дыхания с сердцебиением - по четыре удара на вздох, четыре - на выдох.
   - Он, - кивнул Веня, держа поднос.
   К Платону наклонилось странное лицо, все проколотое металлическими бляшками.
   - Пацан, - обратился к нему любитель пирсинга, - на сколько хочешь отключиться?
   Он потряс небольшой колбочкой, поднес зажигалку к ее круглой нижней части, дождался дымка из горлышка и вопросительно посмотрел на Платона.
   - Я?..
   - Часа на три, - посчитал за него Веня.
   - Тогда втяни один разок. Ртом, - уточнил хозяин колбы.
   - Вдохни, Тони, - проникновенно попросил Веня в обалдевше лицо Платона. - Сбей ритм.
   Его последние слова были настолько не правдоподобны, что Платон задержал дыхание. Никто не мог знать о счете - это был только им выработанный метод борьбы с аритмией, накатывавшей последние годы с упорством зловещего предсказателя скорой смерти.
   Платон догадался, что ему предлагают наркотик. Спросить какой? Зачем?.. Странная апатия овладела им, тело отказывалось двигаться, расслабившись в тепле.
   - Короче, пацан, - не выдержал незнакомец, - или вдохни, или отвали на фиг - мне в лом смотреть, как добро утекает в потолок.
   - Разок, да?.. - Платон покосился на подсунутую к самому его лицу колбочку и... вдохнул.
   - Кто так вдыхает, на фиг?! - возмутился паренек,