спасая дядюшку, успели схватить его за фрак сзади. С треском рвущейся материи фалды превратились в два узких крылышка насекомого - разрыв дошел почти до середины спины.
   - Я что-то поломал.
   - Ты поломал, на фиг, лестницу на крышу.
   - Простите... - пробормотал Платон.
   - Не парься, мне сказали, что богатый мудак за все заплатит - подарок молодоженам.
   - Ага! - злорадно заметил Федор. - Германн Пушкин тебе заплатит!
   - Заткнитесь! - приказала девочка в пышном платье. Подхватив оборки, она поднималась по крутой лестнице первой.
   Платон почему-то подумал, что, волочись за нею длиннющая фата, он наступил бы на нее...
   На крыше оказалась толпа народа. Человек пятьдесят, не меньше. Они стояли вокруг площадки два на два метра, выложенной сильно затертой паркетной доской. По периметру крыши были установлены осветительные лампы, а то, что Платон принял за ящики, оказалось большими динамиками.
   Илиса ступила на отполированную площадку и попробовала ее подошвами туфелек, скользя. Тогда Платон тоже прошелся по диагонали, выделывая на потеху публике выкрутасы ногами.
   - Сойдет, - сказал он. - Чем полировали?
   - Спинами и бошками! - крикнул кто-то из зрителей. - Мы брейкуем на ней. Если бы не Квака, черта два ты бы топтался тут лаковыми копытами с каблуками!
   - Я не собираюсь топтаться, - Платон остановился, набычившись. - Я твистовать буду. Где музыка?
   - "Hay" пойдет? - крикнули издалека.
   - Пойдет, - на всякий случай согласился Платон, не представляя, что такое "Hay".
   Грянула музыка. От неожиданности Платон в первый момент слегка присел - настолько громко это было. Ударные грохотали так, что, казалось, крыша содрогается. Первые две строчки он не расслышал - отмечал про себя ритм. Потом различил слова и хмыкнул "...будем отрываться и гулять, но только не тащи