, распашная. Платон столкнулся в двери с племянником, несколько секунд они протискивались в комнату, мешая друг другу, и Платон в эти секунды увидел сначала глаза Илисы из вороха кружевного постельного белья - испуганные, огромные. И только потом - Аврору, размахивающую у пианино красным пожарным топором на длинной ручке.
   Подбежавший Веня обхватил сзади Аврору, заваливая ее, а Платон ухватился за топор.
   - Как же вы не понимаете! - еле ворочая языком, объясняла Аврора. - Нельзя такого допустить!
   Вениамин, ухватив рукой под подбородок, уволок ее из комнаты. Аврора елозила ногами по полу и, жестикулируя, все пыталась объяснить свою ненависть к пианино и тупость присутствующих, допускающих наличие этого инструмента в комнате для молодоженов. Платон вышел, пятясь и прижимая к себе пожарный топор. Осторожно прикрыл створки двери. Перевел дух.
   Аврора, уронив голову на грудь, сидела на полу в коридоре, прислоненная спиной к стене, и похрапывала.
   Отдышавшись, Веня назидательно произнес:
   - Тони! Как же ты не уследил?!
   - Где она взяла топор? - не слышит его Платон.
   - Тони! Нельзя допустить, чтобы пианино пострадало.
   - Я знаю, где! - понял Платон, показывая на полуоткрытую входную дверь. - Она выходила в подъезд! У нас же пожарный стенд на втором этаже!
   Он уверенно отправился вернуть топор на место и, только спустившись на несколько пролетов, заметил, что одет совершенно неприлично. Белая рубашка, бабочка, семейные трусы и носки.
   Стекло пожарного стенда оказалось разбито. С большими усилиями, стараясь не пораниться торчащими осколками, Платон кое-как приладил топор на держатели. В этот ответственный момент мимо него наверх по лестнице пронеслись двое мужчин с оружием и в омоновской экипировке. Платон почуял неладное и поднимался наверх быстро, переступая ногами в носках