проснулся, понял, что там, в ногах, копошится кто-то живой.
   Как в кошмаре, он сел и осторожно потянул на себя одеяло, стараясь не анализировать ощущения своей правой ноги, на которой явно лежал кто-то теплый и живой.
   Одеяло медленно ползло вверх, открывая сначала ворох чего-то белого и кружевного, а потом - голову и полные розовые локотки в оборках кружев.
   - Платон Матвеевич, не тяните на себя одеяло, - спокойно попросила Илиса и тоже села.
   Поскольку Платон только замычал с отчаянием глухонемого, она ухватила ручкой край одеяла и на-.тянула его на себя, укладываясь.
   Сидя Платону было думать совсем невмоготу. Он упал в подушки, уставившись в потолок.
   - Можно я сниму ваши носки? - попросила Илиса.
   - Нельзя! - категорично выпалил Платон.
   - Но они же грязные!
   Дернувшись, Платон подтянул к себе ступни и смог, наконец, задать вопрос:
   - Что ты здесь делаешь?
   - Поспать пришла, а вы тут...
   На это Платону сказать было нечего. Тошнотой предчувствия неприятностей накатывал вполне естественный вопрос: какого черта эта девчонка делает в его кровати в первую... первое брачное утро и что думает об ее отсутствии молодой муж... Но Платон не успел все это сформулировать без излишней агрессивности. Дело в том, что он явственно услышал ритмично повторяющиеся звуки за стеной. Он так удивился, что опять резко сел. Прислушался. Сомнений быть не могло. Это содрогался разложенный в гостиной диван - ложе для новобрачных.
   - Платон Матвеевич, ложитесь. Давайте попробуем поспать хотя бы часик. Я очень устала, - попросила из-под одеяла Илиса.
   - Это невозможно, - прошептал Платон. - Я не смогу так спать. Я!.. Я отказываюсь участвовать в этой авантюрной бессмыслице. Что происходит? Слышишь - там, за стеной?.. Почему бы вам всем не оставить меня в покое? - Голос его набирал