ые добавки лечебных растираний от радикулита. Мед. Глицерин. Ментол. - Помахав перед Платоном листком, Птах бросил его на пол.
   - То есть ничего такого для свертывания крови, например? - осторожно поинтересовался Платон.
   - Вы меня заинтриговали. Свертывания крови? Неужели ваша невестка подсунула подобную мазюку, уверяя, что та залечит любую рану?
   - Не совсем... - промямлил Платон.
   - Стойте, дайте подумать! - вдохновился его смущением Птах. - Дайте подумать... Если не ошибаюсь, она шарлатанит понемногу на тему всяких заговоров. Так-так... Какое место изволите намазывать, Платон Матвеевич?
   - Ничего я не намазываю!
   - А кто? Кто-то из племянников? Старшенький? Конечно, старшенький, - удовлетворенно промурлыкал Птах. - Новобр-р-рачный. Голову он все время шлемом закрывает, значит - грудь и спину мажет, да? Думает, что это вроде живой воды - любая рана не страшна?
   - А как, по-вашему, будет происходить передача Федору Омолову финансовых дел? - Платон решил немедленно сменить тему.
   - Я думаю, в нужный момент его найдут нужные люди.
   - Когда наступит этот момент?
   - Я уже говорил - в двадцать один год - недолго осталось.
   - Кто такие эти нужные люди? - Платон изо всех сил старался изобразить и лицом, и голосом полнейшее равнодушие.
   Птах задумался, бросая на Платона хищные и слегка удивленные взгляды.
   - Странно, какие вы вопросы задаете, Платон Матвеевич, очень странно. Для конспирации чересчур дебильные. Слишком уж неумело вы продолжаете изображать человека, далекого от финансовых дел своего брата. Я не понимаю, к чему это упорство.
   - А вы... - Платон задумался, подбирая слова, - а вы твердо уверены, что я все эти годы вел финансовые дела своего брата?
   - И не только брата, милейший бухгалтер. Вы отличный аналитик. Разработчик далеко идущих планов.