не живут. Если я правильно запомнил, к зиме умирают. Месяца через три-четыре.
   - Платон Матвеевич! - воскликнул Птах, в странном азарте блестя глазами. - Эти три месяца они плодятся! Вы у нас кто? Бухгалтер? Ну так посчитайте! В оотеке может быть до трехсот яиц. Это триста маленьких богомольчиков. А самка склеивает не одну оотеку. Выходит в среднем по тысяче потомков. От одной самки! А сколько у вас самок вывелось в оранжерее, знаете? Хоть кто-нибудь знает?
   - Ерунда все это, - пробормотал пораженный Платон. Его воображение напрочь отказывалось равномерно расселить в оранжерее тысячу насекомых, по семь сантиметров каждое.
   Они услышали шум в коридоре и вышли. Федор тащил из ванной мокрую Аврору, кое-как обернутую махровой простыней.
   - Что опять?! - простонал Платон.
   - Ничего, Тони, - племянник изображал бодрую улыбку, пока Аврора пинала его ступней в лодыжку. - Жрать охота. Решил напомнить кошелке о ее обязанностях. Представь, она валяется в твоем жакузи, кофе хлебает и курит ментол. Вот, попросил вежливо приготовить нам завтрак, а она сопротивляется.
   - А действительно, почему бы нам всем не позавтракать? - потер ладошки Птах. - Вы, Федор Богуславович, отпустите дамочку, она оденется и сразу же приготовит омлет, так ведь?
   Нервно подергиваясь, Аврора сердито простучала босыми пятками в кухню.
   Через полчаса все собрались там за столом. Платон с изумлением разглядывал огромный омлет на сковороде. Восхищенно крякнув, Птах встал и бесцеремонно залез в холодильник.
   - Чего рыскаете? - любезно поинтересовалась Аврора.
   - Спасибо, уже нашел! - Птах открыл пакетик с тертым сыром и посыпал омлет.
   - А я люблю с оливками, - намекнула Илиса.
   Теперь Платон встал, достал банку оливок и выложил их на омлет. - Не возражаете? - он показал баночку с маринованными улитками.