Никто не возражал. И между оливками на тертом сыре удобно расположились скользкие тушки улиток.
   - А я когда был маленький... - мечтательно заметил Веня, - почему-то ел омлет со сладким.
   Аврора резко дернулась, вставая из-за стола. С грохотом упала табуретка. Женщина, спеша, как на пожар, подняла сиденье дивана, достала литровую банку. И только когда открытая крышка звякнула, упав на стол, когда ложкой были выужены на блюдо ягоды, все поняли, что в банке был вишневый компот. Аврора не успокоилась, пока не достала все вишни, потрясла их в небольшом дуршлаге, чтобы стекли, и быстро рассыпала по омлету, который теперь больше напоминал странно украшенный торт.
   - Так, Венечка? - спросила она, облизывая руку, с которой капал красный сок. - Чего уставились? - она резко сменила тон, осмотрев остолбеневших присутствующих. - Каждый добавляет, чего любит!
   - Ну, если каждый... - Федор встал и полез в холодильник.
   Через три минуты вся лепота на омлете была засыпана рубленой розовой ветчиной.
   - Ох, граждане!.. - только и смог восторженно вымолвить Птах.
   Концентрированный компот разлили по бокалам. Федор добавил в свой водки. Платон - холодной минералки, Веня и Илиса - шампанского, Птах - кубинского рома, а Аврора выпила, не разбавляя.
   - С косточками было бы вкусней, - заметила она, вставая, чтобы убрать со стола.
   Женщина подошла к раковине, сначала сполоснула банку, потом капнула на губку немного моющего средства и засунула ее в банку, тщательно натирая стекло изнутри.
   Не в силах отвести глаз от ее руки, Платон вдруг отметил, как легко, без напряжения кисть Авроры вошла в отверстие, и от этого ему почему-то стало муторно и страшно. Наручники... Все еще висят на трубе. Естественно, с такой узкой кистью Аврора стащила браслет. Смутное воспоминание, забытое ощущение - когда-то